August 2018

Три инсайта обучения.

Сегодняшний пост будет лаконичным, но полезным для моих коллег-терапевтов. Потому что три профессиональных инсайта, случившиеся в ходе январской части обучения лично для меня оказались крайне полезными и закрыли как минимум два моих профессиональных гештальта, о которых я в разное время упоминала как в блоге, так и на семинарах.



Первый касался суицидов в частности и работы с ПРЛ в целом.

Точнее, работы с суицидальными клиентами, а если точнее — с депрессивными пациентами пограничной структуры личности, и их попытками «срыва» (попытки суицида // тяга к попыткам суицида на фоне дичайшего эмоционального шторма), которые случаются, как правило, после второй-четвёртой сессии при установлении доверительного контакта. Признаться, этих «срывов» в самом начале своей терапевтической работы я, тогда ещё молодой специалист, боялась как огня и максимально страховала себе регулярным общением с коллегой-психиатром, зачастую отправляя клиенток после попыток суицида сразу к ним.

Мне казалось, что нужно «купировать» регресс дополнительными силами.

Но я ошибалась в том, что... это был регресс. Да и, в общем-то, долгие годы я демонизировала проблему, выискивая новые способы терапии при ПРЛ я тоже зря. Ибо пациенты (например, вот) с такой клинической картиной в тот момент, когда они (как раз-таки при установлении доверительного контакта и осознании первых изменений в мышлении) обретают реальную надежду на изменения (!), во-первых, паникуют из-за страха опустошения («Как жить по-другому?»), а во-вторых — паникуют из-за страха разочарования («А что, если снова мимо?»). Всё это и толкает на обострение. Иными словами, угроза терапевту «нажраться таблеток» или «вскрыть вены», а ещё — привлечение внимание к прогулке по крыше в моменте — это что-то вроде посыла: «Получается! Скажи, что получается». Ну и ультимативное требование сессии вне очереди, что и произошло, например, пару недель назад.

Если ещё короче: попытка суицидников «откинуться» после начала терапии — это готовность к терапии. Что-то вроде «нырнуть поглубже — и вынырнуть», что ни разу не отменяется важность правильно подобранных терапевтических методов.



Второй инсайт касался моих Рыб-беглянок (то есть девушек, которые убегали после начала процесса).

О них я тоже писала, но не могу найти ссылку на пост. Рыбки мои Рыбки.

Знаете, почему вы от меня бежите как ненормальные, когда мы договариваемся о датах терапии? Или когда мы на первой сессии начинает разбирать ваши проблемы? Вот я всегда думала, что вам просто комфортно в роли жертвы, об этом же я говорила на одном из своих семинаров. Не то, чтобы «каюсь, ошибалась», но … каюсь, мотивацию не докрутила.

Все мои «беглецы» были личностями гипоманиакальными, которых пугало не столько излечение, сколько… моя заинтересованность в их чувствах, которая, в свою очередь, тормошила ранние переживания «снова попасть в зависимость» (типично «рыбья» тема), только уже — от душевного тепла терапевта, проявляющего интерес к их жизни.

Если вы понимаете, что это — про вас, возвращайтесь, я вам обещаю, что строгость и чёткость границ моих К-Т просто не позволит вам привязаться к терапевту, а если что-то подобное начнётся, я обязательно замечу и скорректирую программу работы с вами.



Третий инсайт касается моих методик работы с клиентом.

Опять же, долгое время я думала, что подробнейший сбор анамнеза и заведение карт на клиента (пациента?), в каждой из которых план сессии и динамика расписывается «от и до» — это дающий о себе знать мой личный комплекс отличницы. «Идеально или никак». Ну и плюс я ещё на берегу решила, что не могу позволить себе путаться в фигурах, всплывающих в ходе терапии, поэтому на каждого клиента в моём рабочем ноутбуке есть «досье», спрятанное за личным паролем.

Так вот, оказывается, это ни разу не моё «ноу-хау», просто я ещё пять лет назад интуитивно пришла к американской системе ведения терапии со всеми её «папками клиента», диагностическими листами и тем самым... подробнейшим анамнезом, который в их случае позволяет «передавать» клиента от специалиста к специалисту без ущерба для процесса терапии.

Вообще, чем больше я изучаю терапию именно западного толка, тем больше я понимаю, что изучением астрологии в Китае моё обучение за границей, видимо, не закончилось. Хотя пока это только планы, в которые лучше заранее никого не посвящать.


Такие дела. Надеюсь, пост был полезен.


PS. Ребята, напоминаю, что до 07/03 у меня учеба. На почте копятся письма, но доразбираю я их в свои выходные 08-09 марта.


Подпишись на мой блог!

Instagram: vlasova_rus
Twitter: vlasova_rus

За что я обычно баню.

Recent Posts from This Journal

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: Медицина.
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
(Anonymous)
Как Рыба с типичными реакциями и проблемной в плане зависимости НК, могу добавить немного к вопросу о мотивации сбежать).
Когда занималась с психотерапевтом, стала отслеживать и обсуждать с ним возникающее желание прекратить терапию, по причине даже не того, что был страх попасть в зависимость от душевного тепла, а скорее страх потерять это тепло. Ведь в настоящий момент оно есть (а я с любыми людьми всегда резко это чувствую), а продолжим терапию, полезет из меня гадость всякая, и человек разочаруется, перестанет это тепло и симпатию транслировать. И останется мне чувство вины и ощущение потери...
Это вообще часто с новыми людьми, как только чувствую искреннюю симпатию, хочется сбежать, пока не накосячила, чтобы как-бы законсервировать эту симпатию, всегда приходится переступать через это чувство.